Kabzon (kabzon) wrote,
Kabzon
kabzon

Салават Хамидуллин. Ответ историка комику.






ОТВЕТ КОМИКУ БЕЛОМУ
 Отношение к Пугачевщине в течение двух столетий, прошедших после нее, неоднократно менялось. Дореволюционные власти и официальная историография квалифицировали ее как антигосударственный мятеж. В советское время ее именовали Крестьянской войной и рассматривали как стихийное выступление народных масс против крепостнического государства. В современной исторической литературе доминирует в целом взвешенная точка зрения. Ныне Пугачевщину рассматривают как внутренний социальный конфликт, как гражданскую войну, вызванную восстанием служилых сословий – казаков и башкир – против наступления царизма на вольные окраины Российской империи. К 70-м гг. XVIII века территория Башкирии, Яицкого и Уральского казачьих войск еще оставались относительно свободной, здесь не было крепостного рабства, а люди, проживавшие здесь, обладали относительной свободой. Поэтому когда из уст некоторых политиков, причем либерального толка, а также журналистов и прочих медиа-персон (в т.ч. комика Р. Белого) звучит осуждение Пугачевщины, напрашивается вопрос: называя пугачевцев разбойниками, считают ли они крепостное рабство, благодаря которому Россия отстала в своем развитии от стран Запада, благом для страны, а политику Екатерины II, окончательно отдавшей 90% русского народа в неволю, достойной восхищения?
 Предвидим, что поставленный вопрос, требующей основательного изучения документов, исторической и иной литературы, вызовет затруднение. Поэтому хотим привести выдержку из обращения пугачевского атамана, бывшего симбирского купца, Ивана Грязнова: «Господь наш Иисус Христос желает и произвести соизволяет своим святым промыслом Россию от ига (...). Всему свету известно, сколько во изнурение приведена Россия, от кого же, вам самим небезызвестно. Дворянство обладает крестьянами, но, хотя в Законе Божием и написано, чтоб оне крестьян содержали, как детей, но оне не только за работника, но хуже почитали собак своих, с которыми гоняли за зайцами. Компанейщики завели премножество заводов и так крестьян работою удручили, что и в сылках тово никогда не бывало, да и нет (...). Дворяне привыкли всею Россиею ворочать, как скотом, но ища и хуже почитают собак, а при том без малых жить не привыкли...» . Недаром, литератор Денис Фонвизин в 1774 г. писал генералу А. И. Бибикову: «Ведь не Пугачев важен, да важно всеобщее негодование...». Как видим, Пугачевщина была массовым движением протеста против социальной несправедливости, а не «бандитским» выступлением кучки проходимцев. Быть апологетом крепостнической России может либо ретроград-монархист, либо человек, абсолютно несведущий в истории.
 Что касается участия башкир и, конкретно, Салавата Юлаева в Пугачевском движении, то это было первым восстанием, в ходе которого башкиры встали под одни знамена с русскими людьми. До этого все башкирские восстания XVI-XVIII вв. имели сугубо национально-освободительный характер. Последние два восстания 1735-1740 и 1755 гг. потерпели поражения. Именно поэтому, когда прозвучал призыв Пугачева встать в ряды борцов против существующей несправедливости, слова самозваного царя были услышаны. Как писал секретарь пугачевской военной коллегии, дворянин Алексей Дубровский: «Во всем возмущении и начатии дела состоят причиною яицкие казаки, которые, сообщась заедино думою с башкирцами, хотели отменить учиненную якобы им обиду от бояр...» . Казаки отстаивали вольный Яик, а башкиры защищали свои права, гарантированные им по условиям присоединения к Московскому царству в XVI веке.
 Правительство негласно признавало факт нарушения вотчинных прав башкирского народа в ходе горнозаводской колонизации Южного Урала, поэтому до самого конца восстания не оставляло попыток отговорить башкир от поддержки Пугачева. Генерал-майор П. С. Потемкин обращался к башкирскому народу со словами: «...Не гнусно ли для славного Башкирского войска с разбойником и сущим злодеем Пугачевым иметь сообщение...» . Этот же генерал от имени Екатерины II дважды обращался к Салавату Юлаеву с предложением прекратить сопротивление. 27 октября 1774 года он писал: «…башкирскому старшине Салавату Юлаеву (…). Истинным сожалением побуждаюсь я сделать в последний раз сие увещевание: покайся, познай вину свою и приди с повиновением. Я, будучи уполномочен всемилостивейшею ея величества поверенностию, уверяю тебя, что получишь тотчас прощение» . Заметим, что ни одному казачьему и, тем более, крестьянскому предводителю, подобных предложений не поступало. Причина этого кроется не в личном благоволении к башкирам, а в их правовом статусе. Екатерина, будучи крупнейшей землевладелицей России, называвшей себя «казанской помещицей», не могла игнорировать права других, пусть неравноправных, но все же вотчинников, и невольно шла им навстречу. Не случайно, ни один из более 80 башкирских предводителей в ранге полковника и выше не был наказан за участие в восстание, кроме Салавата Юлаева, который отверг любые попытки договориться с собой. Как показало следствие, Салават и его ближайшие соратники дали клятву, «чтоб им до самой их погибели находиться в беспокойствии и не покоряться» .
 Кстати сказать, правительство сделало выводы из Пугачевщины. Одним из результатов башкирского восстания 1773-1774 гг. стал указ Сената от 13 июля 1776 г. о запрещении строительства новых заводов на территории Башкирии. Это дало повод некоторым исследователям сделать сомнительный вывод о том, что «правительство Екатерины II, договорившись с башкирскими предводителями, пошло на прямое уничтожение мятежных заводов руками башкир и отказалось от строительства новых заводов…» . На самом деле, отказ от государственной горнозаводской колонизации был вызван опасениями перед вспышками новых башкирских мятежей, а также упадком и технологической отсталостью всей горной отрасли России. Глава Уфимского наместничества О. Игельстром (1784-1791) писал Екатерине II: «…почти ни один год не проходит, чтобы не рождалась искра, стремящаяся воспламенить внутреннее беспокойство...Лишь бы только явился отважный…предводитель», как башкиры «готовы тотчас произвести бунт или мятеж» .
 Даже в царские времена отношение к Пугачевщине не было однозначно негативным. «Наше все» А. С. Пушкин со свойственной ему прозорливостью разглядел в ней нечто большее, чем «воровство». Свою «Историю Пугачева» и «Капитанскую дочку» он писал уже после своего патриотического разворота, отраженного в оде «Клеветникам России». Тем не менее, названные произведения, несмотря на характеристику Пугачевщины как «бессмысленного и беспощадного» русского бунта, сквозят если не симпатией, то сочувствием к мятежникам. Классик писал: «Башкирцы не унялись. Старый их мятежник Юлай, скрывшийся во время казней 1741 г., явился между ими с сыном своим Салаватом. Вся Башкирия восстала, и бедствие разгорелось с вящей силой…» . От пытливого ума писателя не скрылось жестокое подавление башкирского восстания 1735-1740 гг., что, по его мнению, и заставило башкир вновь взяться за оружие. «Свирепый башкирец Салават» в его изложении отнюдь не разбойник, а народный мститель за прошлые жестокости и несправедливости.
Поэтому пассаж комика Р. Белого – «Может быть, мы не будем строить так быстро памятники героям, может быть, посмотрим, как они существуют при разных политических системах» – вызывает одновременно и негодование, и сожаление по поводу его необразованности и незнания прошлого нашей страны, без которого мы обречены постоянно наступать на старые грабли.







оригинал текста

Tags: Башкортостан, Руслан Белый
Subscribe

Posts from This Journal “Руслан Белый” Tag

promo kabzon june 19, 15:34 18
Buy for 70 tokens
С этим попроще было. Во первых мужчина, а во вторых сам позвонил. Я ему еще пол года назад сказал: "БЕГИ". Набрал аудиторию, настроил таргет-реламу и уматывай. С этого момента инстаграм тебе обуза. Просто время зря будешь терять. Осваивай новые площадки, увеличивай охват. Пара сотен…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 30 comments