Kabzon (kabzon) wrote,
Kabzon
kabzon

Categories:

Отшельник Абдулла и Агидель

Отрывок из книги Виктора и Ольги Суродиных «Отчий дом»:

в ту зиму для отшельников на Белой были немалым испытанием. Там, у Иремеля, было под пятьдесят. Какие же мы недогадливые! Это я про одежду. Кому-то она греет тело, а кому-то – душу.
Через год, в майские праздники, мы опять надумали проведать отшельника Абдуллу, поздравить фронтовика с Днем Победы. От имени почитателей глухих мест написали ему поздравительную открытку – и в путь, на Белую. Подкатили к самому дому. Абдулла, узнав, кто пожаловал, резво сбежал с крыльца и долго пожимал руки. Когда вручили открытку, старик растрогался чуть не до слез и взял под козырек. Хотел было как в юности: «Служу Советскому Союзу!». Да растерялся. Нет Союза.
В середине войны еще и семнадцати ему не было, из ФЗО на фронт Абдуллу взяли. Два года в пехоте минометчиком воевал, потом год в морской пехоте и четыре года, уже после войны, в железнодорожной батарее береговой обороны на Дальнем Востоке служил. Там от выстрелов из 14-дюймовой пушки вертикальный комендор Абдулла Хисматуллин и потерял слух.
Посидели за столом, поговорили за жизнь. Отшельник убедил нас в необходимости пройтись по «его поместью». С удовольствием стал показывать нам свое хозяйство: стайки, конюшни, даже готов был истопить баньку. Поражало трудолюбие этого неугомонного старика. Со двора он повел в лес на покосы, а потом, решив угостить кислицей, потащил нас в крутую гору. За восьмидесятилетним Абдуллой едва поспевали. Он шел легко, а ведь перед этим отмахал километров тридцать: накануне ночью вернулся из Учалов. После того путешествия Фануза сняла с его одежды штук сорок клещей. Поднимаясь в гору, мы старались не отставать от него. Признаюсь: пыхтел и потел. Абдулла же на ходу рассказывал про лес, про зверье, про цветы и лечебные травы.
Фануза в тот день украдкой пожаловалась на Абдуллу. Недели две ходила с синяком под глазом. За что, правда, умолчала. Чуть было не испытали в тот день его твердое слово и мы.
Наши «УАЗики» один за другим забуксовали в болоте и крепко сели. Абдулла настойчиво говорил, где лучше проехать, но наш ведущий – человек своебышный, упертый. Абдулла его убеждать не стал, а взял в руки не то в шутку, не то всерьез весомый аргумент – крепкий березовый дрын. Объехали гнилое место дорогой, что подсказал Абдулла, и распрощались до следующего года.
У друзей в октябре того года была еще одна поездка в Байсакалово.
Двое из них взяли с собой горные велосипеды в надежде, испытывая их и себя, подняться на хребет Аваляк. Водители же решили разведать дорогу вниз по течению Белой. В этой поездке, надо сказать, экстрима хватило всем, и Абдулле тоже. В тот ясный предзимний день с гор неожиданно скатилась волна сухого холода. Велосипедисты первыми вернулись к биваку. Уставшие и вспотевшие, разжигая костер у палатки, они вдруг услышали за спиной нешуточную брань.
– Сейчас же вон с поляны, – к ним живо шагал Абдулла и сердито кричал. – Быстро собирайтесь и… ко мне в дом. Мороз ночью сильный будет.
Темнело, друзья все же остались у костра дожидаться водителей. А те на поляне накрепко засадили в колеях обе машины. Пока одну корчевали хайджеком, вторая уже начала вмерзать в чернозем. Густые осенние сумерки, нешуточный мороз под двадцать…. И ничего не оставалось делать, как идти за помощью к Абдулле.
О, хитрый и мудрый старик! Чтоб не повадно было друзьям без надобности рисковать, для порядка заупрямился, завтра, мол, утром и дернем трактором. В такой мороз ваши машины никто не возьмет. И чуть не силой тянул в дом переночевать. Хорошо, что при тусклом свете керосиновой лампы Абдулла не разглядел выражение лиц экстремалов, а то напрочь бы лишился сна на всю ночь.
Но не таков отшельник, чтобы не помочь в беде. Расспросил, где, на какой поляне осталась техника «папанинцев», галоши на босу ногу – и к трактору. В темноте все сам, без помощников, на ощупь подсоединил проводки, завел пускач, потом движок, прогрел и только тогда поехал на выручку. Ехал в темноте осторожно, не раз вылезал из кабины оценить дорогу. Один «Уазик» вмерз так, что трактор «Беларусь» при рывке заглох и только со второго раза смог вызволить его из ледяного плена. Следом вытащили на дорогу и второй.
Из этой поездки приятели привезли не только массу впечатлений от ночного экстрима в мороз, но и неприятную весть. Абдулла опять остался один. Что-то не заладилось у него с четырнадцатой женой. Про нее ответил загадкой: «Нефартовая оказалась».
В тот раз, по словам друзей, отшельник с какой-то необычной грустью провожал гостей. Аж слезы на глазах навернулись.
За прошедший год Абдулле, наверное, икалось не раз. Вспоминали мы его часто. Как он там, в тайге один? Жив ли? Счет годков старику пошел уже на девятый десяток.
Рассказ о последней встрече с отшельником начну с небольшого отступления. На днях пожилой читатель высказал мне свое мнение по поводу публикаций в газете о старике-отшельнике. Что ты, говорит, заладил: Абдулла да Абдулла, нашел черт знает где какого-то там башкирина-многоженца. Вот взял бы да написал о ком-нибудь другом, ну хотя бы про меня.
Может, и прав он. Город наш большой, людей интересных много, есть удивительные судьбы. Но назовите мне еще хоть одного человека, который, пройдя фронт, выработав трудовой стаж и выйдя на пенсию, вот так взял и ушел доживать свой век в заброшенную деревню. Два десятка лет вдали от людей жить только своим трудом, надеяться лишь на Бога и на себя. Делать все самому и не задавать деревенскому главе вопросы, подобные этим: почему в темное время суток нет света, почему в подъезде, то есть сенях, грязь, почему в доме нет воды, почему до реки снег не расчищен, почему нет хлеба, почему скотина на ветру, а не в стайке, почему навоз не убран, почему, почему, почему... И все эти «почему» Абдулла решает сам.
– Обманывать здесь некого, – говорит он, – а жить за чужой счет невозможно.
Абдулла в одном лице и глава деревни, и ее житель.
Как только издали заметишь дом отшельника, странное возникает чувство. Кажется, что вовсе не уезжал отсюда. Как прежде, у забора стоит прицеп для сена и дров, лает на цепи Борман. Однако нынче глаз сразу приметил бортовой «Уазик» во дворе, ульи под окнами. Как и в прошлую осень, спешит встретить нас Абдулла. Но нет за ним следом хозяйки. Отшельник опять один.
Присели с Абдуллой на деревянный настил у забора. Достал диктофон.
– Пленка есть?
И тут же, не расслышав ответ, запел.
На пригорке над рекою в нашей солнечной стране
Стоит домик одинокий от дороги в стороне.
Вольный ветер взгляд ласкает, небо радость мне дает,
С добрым утром поздравляя, птаха песенку поет.
Обвел взглядом вокруг и удивился, до чего ж точно с натуры взяты эти простые его стихи. Тепло ранней осени пахнет еловой хвоей и спелой крапивой. Здесь ее много. Опустевшее жилье человека она прячет и стережет. Речка обмелела и чуть шумит на перекатах. Лошади, звеня колокольчиком, щиплют осеннюю зелень травы. А вот птахи уже улетели. Над деревней в небе изумительная тишина.
Слуховой аппарат Абдуллы совсем устарел. Никак не можем друг друга понять. Пишу в блокноте: «Абдулла, расскажи о себе» и включаю диктофон.
– Я тептярь. Когда мать померла, мы четверо остались. Отец женился. Эта женщина оказалась плодовитой, каждый год одного мальчика таскал. За три года – три мальчика. Отец помер, утонул. Мы остались семь гавриков. В сорок втором начал на руднике работать, послали крепь возить. Потом лес рубил для Белорецкого завода. Потом ФЗО, фронт. В пятидесятом уволился, приехал с Камчатки, устроился сварщиком на ЧТЗ. Потом работал шофером. Мастером на маслозаводе. Потом завгаром был.
У меня своих детей не было. Я вырастил приемную дочь. Она замуж вышла в Челябинске. Сначала родила мальчика, а потом сразу двух девочек. Я приеду туда – дети болеют. Я говорю: давай в деревню. Не соглашаются. Тогда я сказал: перевезите меня сюда. Они меня перевезли. Дом построил. Все лето дети здесь были, дочь брала отпуск без содержания. У меня тогда пчелы были, мед, сметана – тут без сметаны не садились кушать. Дети выросли здоровые, крепкие, хорошие, уколов им не надо. Вот и остался в Байсакалово. Когда один жил, пять коров доил, но тогда я помоложе был. У меня двадцать четыре головы скотины было. Я этому, как по-новому спекулянт называется? Он мне трактор купил. Ему скотину отдал. А теперь они меня в Челябинск зовут, бросай, говорят, все и к нам приезжай, а я не хочу туда. Там умрешь – где-нибудь закопают.
– А ты где хочешь, чтобы похоронили?
– В Рысаево, где отец похоронен. Я там родился. Сам рысаевский. Государство обещает памятник участникам войны поставить. Только умирай быстрее. А вот квартиры в городе для меня нет. Писал заявление, сказали, сообщат, два года не был – его аннулировали, сказали, пиши еще. Но я боюсь умирать. Здесь умрешь, никто ведь не узнает. Будешь лежать и вонять тут, звери учуют, а потом алкаши придут, кости в мешок затолкают и в навоз закопают. А теперь вот хочу все это продать: и лошадей продать, и корову продать. Мне уже восемьдесят два года. Тут ждать нечего, глаза все хуже, хуже. Надо уйти куда-нибудь или в дом стариков.
Лошади, услышав голос Абдуллы, обступили нас, тычутся в руки мордой, нюхают и щиплют губами.
– Верхом ездил? Бери вот эту, хорошая кобыла будет, кумыс пить будешь.
– Абдулла, а вон у того дома небольшая ограда и холмик. Кто там захоронен?
– Я не знаю, и прежний хозяин тоже не знал. Он только предполагал. Отец наказ ему дал: вот это место в загородке держи, чтоб скотина не ходила. Он думал так: башкиры постоянно восстания поднимали. Вот какой-то вожак из этого восстания скрывался в Байсакалово и тут похоронен. А кто он такой, не знаю. Никто не знает.
Отшельник замолчал. Молчим и мы. Молчаливо высятся горы напротив. Каменная вечность Урала вдруг стала настолько ощутима, что застучало сердце в висках. Смерть и Вечность. А жизнь на фоне их  – всего лишь миг.
«Абдулла, не уезжай. Без Байсакалово твоя душа умрет раньше тела», – расставаясь, написал я ему в блокноте. Отшельник долго вчитывался в текст, потом вырвал листок, вчетверо сложил его, засунул в карман рубашки, застегнул пуговицу, крепко пожал нам всем руки и... вдруг с хитроватым прищуром глаз:
«Эх, попасть бы на рыбалку,
На волшебный водоем.
Изловить бы там русалку,
И зажить бы с ней вдвоем».
Но на волшебную рыбалку Абдулла так и не собрался. Ему, ветерану Отечественной войны, наконец-то выделили однокомнатную квартиру в районном центре. Трудно сказать, как расставался отшельник с обжитым местом у истоков Белой. Быть может не один раз обходил он покосы, а потом поднялся на вершину Аваляка, чтобы ощутить вновь как упруг ветер, как близко проносятся облака, как бездонно и безгранично небо, как до самого горизонта шумит уральская тайга, или быть может, сидел он на камне у изгиба реки и, не слыша как шумит на перекате белесая вода Агидели, смотрел на шуструю рыбью мелочь и сочинял стихи, чтобы потом отложив переезд в город еще на один день, вечером при свете керосиновой лампы, вспоминая, а может, заново рифмуя слова, переписать в тетрадку незатейливые, но исходящие из глубины души строки:
В Байсакалово
все прекрасно.
Жить можно лет до ста.
Но не нам эта дата –
Подорвано здоровье солдата. ...
***
Приехав еще раз поздней осенью к Абдулле, мы застали в его доме другого человека, по обоим берегам речки обнаружили обрывки китайских сетей, а в ограде у дома, в которой небольшой холмик и посаженные ели, до земли выбили траву лошади. Вот и не стало в Байсакалово настоящего хозяина, а у прекрасной Агидели заботливого старца.
Абдулла же на новом месте продолжал жить так, как привык, в труде и заботах. Конечно, с лошадьми и коровой пришлось расстаться, а вот пчелы, которых он купил незадолго до переезда в город, неплохо перезимовали и с первыми теплыми днями начали сердито гудеть в ульях.
Разузнав через знакомых о его  житье - бытье, мы только в середине лета смогли выкроить время, чтобы еще раз увидеться с Абдуллой. Старик же на своем бортовом УАЗике, оставив благоустроенное жилье, с головой ушел в дела и мотался с пчелами по полям за взятком с гречихи, донника, эспарцета. Весь день через перелески, с увала на увал догоняли мы по дорогам Башкирии неуловимого Абдуллу. Кого ни спросим, ответ был почти одинаков: «...видели, стоял с ульями во-он на том поле», и так чуть ли не в каждой деревне.
Встретиться с бывшим отшельником нам, видно, было не суждено. Солнце уже катилось к закату, и мы повернули домой.
Вскоре пришла грустная весть: Абдулла умер. «По моим сведениям - писал знакомый - Абдулла ушел из санатория Ассы пешком в сторону Инзера и потерялся. Нашли его на вторые сутки в лесу еще живым, но без сознания. Далее он был направлен в больницу в Белорецк, где и скончался. Есть сведения, что он заболел энцефалитом».
Судьба этого человека, жившего два десятка лет почти в одиночестве, стала как бы частью нашей жизни. Горько на душе сделалось оттого, что уже никогда не почувствовать нам радости от встречи с Абдуллой, от возможности чем-нибудь помочь старику. До сих пор не вяжется его загадочная смерть с образом жизни. Но, как говорят, от судьбы не уйдешь. Лес не захотел отпускать Абдуллу, а может сама Душа отшельника не в силах была смириться с городской суетой.
«...Жить надо в согласии с Божьим миром, быть у Господа на виду. Муравьев у муравейника масса, а один на листочке – все разглядишь: и усики и лапки...»
Абдулла, не ты ли говорил нам об этом?
© Виктор СУРОДИН
г. Миасс Челябинской обл.
UraloVed.ru
Этот очерк и много другой интересной информации можно прочесть в книге Виктора и Ольги Суродиных «Отчий дом». Рассказы об Ильменских горах и минералах, очерки, статьи, лирические зарисовки, сотни фотографий и путевые заметки, интереснейшие факты в событиях и лицах из истории края и города Миасса.
«Золотая лихорадка» в долине реки Миасс. Что делали в нашем городе российские императоры? События гражданской войны на Южном Урале и секретные исследования на берегу заповедного озера Большое Миассово генетика Тимофеева - Ресовского. Отшельник Абдулла и «последний князь кинематографа» Леонид Оболенский.... «... Еще мы делаем ракеты»... и был ли легендарный разведчик Абель на оборонном предприятии Миасса? И многое другое весьма любопытное.
365 страниц, бумага офсетная, цветных фото нет.
Книгу можно приобрести в городе Миассе в магазинах «Канцтовары» (ул. Романенко 91, пр-т Макеева 15), в городском краеведческом музее (ул. Пушкина 8), в книжном киоске железнодорожного вокзала, в магазине «М-фото» (пр-т Октября 24).
Также книгу можно заказать непосредственно у автора с доставкой по почте. Стоимость книги - 500 руб. + почтовые расходы. Заказы отправляйте на электронную почту:  surodin@mail.ru.

Tags: Башкортостан, интересно, нашел и утащил
Subscribe
promo kabzon june 19, 2018 15:34 23
Buy for 70 tokens
С этим попроще было. Во первых мужчина, а во вторых сам позвонил. Я ему еще пол года назад сказал: "БЕГИ". Набрал аудиторию, настроил таргет-реламу и уматывай. С этого момента инстаграм тебе обуза. Просто время зря будешь терять. Осваивай новые площадки, увеличивай охват. Пара сотен…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment